Recent Posts

Синдром школьника

Иногда друзья и знакомые спрашивают меня: «Ну, как работа? Какие нынче проблемы у людей, с чем приходят?» Приходят со своим горем и с радостями, с сомнениями и любопытством, с отчаянием и воодушевлением. Писать про откровения трудно, ведь мы обязаны хранить в тайне истории наших клиентов. Как делиться теми находками, которые возникают в общении, полном доверия и уважения? В этой колонке мы будем искать подходящую форму для этого. А надо сказать, что большая часть моей практики – это поиск с клиентом подходящей формы для выражения его переживаний и воплощения желаний.

 

Когда я начинал психологическую практику, консультирование и психотерапия были всё ещё маргинальным занятием, к которому прибегали только самые отчаянные или прогрессивные люди. Но психологи уже доказали свою эффективность в работе с детьми, и сводить своего ребенка «продиагностировать» уже не считалось зазорным. В школах тогда появились не только специалисты, но и целые социально-психологические службы, а родители и педагоги начали прислушиваться к мнению этих новых экспертов. Тогда и я начинал с работы с детьми: сперва в школе для одаренных детей, потом в детском психологическом центре и других местах. Мы делали разные проекты для родителей и педагогов, для детей способных и отстающих, сирот и с нарушениями поведения, консультировали и организовывали группы, пробовали разные методики от компьютерных до песочной и арт-терапии. Сейчас я в основном работаю со взрослыми, семьями, но начать хотелось именно со школьных проблем.

 

Готовность к школе

Есть такое словосочетание – готовность к школе. Как именно к ней нужно быть готовым, неизвестно, но мнение есть у каждого. Мой папа, физиолог, был уверен, что она выражается в способности дотянуться до уха противоположной рукой через макушку головы. Вы уже попробовали? Для взрослого это плёвое дело, а малыш до 7 лет на это физически не способен – голова пропорционально огромная, а руки коротки. В 6 лет я только и делал, что тянулся до уха, чтобы получить путёвку во взрослую жизнь и октябрятский значок в придачу.

Я психолог, и пользуюсь совершенно другими методами. Конечно, есть формальные методики: проверить внимание и утомляемость, способность составить рассказ по картинкам, нарисовать, прочитать, …, но мой любимый вопрос ребенку – зачем люди ходят в школу?

«Как зачем? Надо же ходить!»

«И всё-таки, зачем?»

«Чтобы быть умным», - будущий первоклашка пытается найти правильный ответ.

«А зачем умным быть?»

«Чтобы не смеялись другие», - и тут становится понятно, как его мотивируют к учёбе дома.

«А зачем нужно, чтобы не смеялись?»

«Чтобы… не знаю. Потому что обидно, когда смеются!»

«И всё-таки, для чего нужно, чтобы не смеялись?»

«Для того, чтобы брали играть вместе…»

«А для чего нужно, чтобы брали играть?»

«Чтоб скучно не было», - выпаливает малыш, тут видно, что в школу он собирается не учиться.

«А зачем человеку нужно не скучать?»

«Чтобы не грустить. А то, что он будет делать?»

Этому юному человеку в школе может быть весело, а вот с уроками придется помучиться – похоже, что быть одному, самостоятельно выполнять задания для него непривычно.

Чаще всего дети рассказывают в таком диалоге о страхах родителей:

«Чтобы не стать бомжом», «Чтобы в хороший институт пойти и на работу устроиться».

Но иногда говорят о своих собственных мечтах: «Да я, когда вырасту, хочу поехать в экспедицию, чтобы искать пропавшие города!» «Чтобы стать умным и помогать всем, кто в этом нуждается, зарабатывать и раздавать деньги бедным», - да, бывает и такое.

Вообще, похоже, что готовность к школе с каждым годом уменьшается. Конечно, не физиологически – руки не укорачиваются. Подростки уже неплохо знают, где добыть нужную им информацию, и школа иногда мешает, а не помогает в этом. Но главная сложность в школе (и главное её достоинство) – это то, что приходится общаться с толпой и адаптироваться в большом социальном мире.

 

Толпа в школе

Вообще, в школе очень много людей. Разных. Приятных и не очень, интересных и зануд, общительных и нелюдимых. Как они все вместе уживаются – загадка, и теоретически это невозможно. Есть среди них те, кому особенно трудно: те, у кого шило в одном месте – их теперь принято называть гиперактивными. И те, кто правила этой толпы вообще не понимает и живет «на своей волне» – тогда говорят про синдром Аспергера. Толпа таких сторонится и не любит, и часто пытается вытравить. Посудите сами: все за партами, а он под партой. Все выполняют задания, а он дерзит учителю.

Мне приходилось видеть разные способы с этим справляться. Я знал мальчика, которого учительница запирала на перемене в классе, чтобы он не бегал по коридору и ни к кому не приставал. Несколько раз участвовал в ситуациях, когда родители писали коллективное письмо: заберите этого мальчика, сдайте его в поликлинику, на опыты (как говорил кот Матроскин). Реакция этих родителей понятная, но не продуктивная. Видел, как школа настоятельно предлагает перейти ребенку на домашнее обучение – с глаз долой. И даже видел одну завуча, которая думала, что она следователь: она собрала на ребенка огромную папку-досье, в которой хранились свидетельства всех произнесенных им ругательств, всех драк с его участием, характеристики от педагогов и показания «потерпевших» и даже, в качестве вещдока, ножницы, которыми он угрожал кому-то из одноклассников, и прочий компромат.

Приходилось встречаться и с другой стороной: с детьми, которые боятся ходить в школу из-за угроз, с перенесшими травлю взрослыми, которые продолжают по привычке опасаться любых непроверенных компаний. Как-то ко мне на приём привели девочку, которою только что душил одноклассник. Её било мелкой дрожью, трясло, и она не могла выговорить ни слова, захлебываясь прерывистым дыханием. Растерянные педагоги не знали, как успокоить ребенка, пытались утешить её – это явно не помогало. Я стал вырывать листки из тетрадки и давать ей, чтобы она их мяла. Она тут же с остервенением стала это делать, а потом и бросать получавшиеся комки. Минут через пять такого отреагирования девочка немного расслабилась и смогла говорить, рассказать, что с ней случилось.

Но один раз я видел потрясающий класс. Это были пятиклассники, которые, как все в этом возрасте, были уверены, что они не очень дружные. Мы проводили с ними игру с творческими заданиями. В классе был мальчик «на своей волне». В общей стенгазете он нарисовал чёрную кошку. Она была не вполне в тему, но у него была заготовлена история про суеверия и его отношение к ним, которой он хотел поделиться со всеми. Ребята специально предоставили ему слово, зная, что ему это важно, спокойно его выслушали, потом тактично остановили, когда он выбрал допустимое время. В этом классе все знали про особенности этого мальчика и относились к ним с пониманием и уважением, и поэтому всем было комфортно. Это было удивительно трогательно, и так наглядно видно, какие плоды может принести колоссальная работа педагогов и родителей, создавших в этом классе атмосферу достоинства.

 

Двоечки

У меня было две бабушки: одна говорила, что пятёрки должны быть нормой, поэтому за них и хвалить не обязательно, а вот тройки и двойки совершенно неприемлемы. Другая утверждала, что лучшая оценка – тройка, ведь это значит, что ты не перетрудился, а необходимый минимум сделал. Эти две очень разные установки порождали во мне некоторую внутреннюю свободу.

Как-то я придумал простое упражнение, которое показывает силу оценки. Каждый из вас может вспомнить и прочитать наизусть какое-нибудь стихотворение, или хотя бы четверостишье. И многие даже могут получить от этого удовольствие. Но всё изменится, если нужно это сделать на оценку – только представьте. А еще сильнее, если таких чтецов несколько, и возникает рейтинг оценок: кто-то прочитал лучше, а кто-то хуже всех. Если вы вообразите себе это, то легко почувствуете, как меняется отношение и к стихотворению, и к чтению, и к слушателям.

А дети находятся в такой ситуации постоянно. Причем труднее всего тем, кто с краю – самым лучшим и самым худшим. И те, и другие оказываются в плену ожиданий, у них меньше возможностей для манёвра, они ощущают на себе гнёт общественного мнения: «ты должен всегда быть молодцом» или «у тебя всё равно ничего не выйдет».

Но не менее трудно родителям. Их же немедленно пробирает стыд, когда их родные дети неуспешны. Знаете, почему с чужими детьми заниматься и делать уроки гораздо проще? Потому что выносить, когда родное дитятко плохо соображает, невозможно для ранимого родительского эго. А чужой – пусть себе не соображает на здоровье!

Тем не менее, оценки важны как инструмент обратной связи. Но важно и то, как родитель на них реагирует: умножает их значимость, хваля и ругая; или обесценивает и игнорирует; или обращает внимание и видит в них сигнал: в чём ребенок справляется, а в чём ему нужна помощь.

Как-то я подошёл к учительнице английского языка моей дочери, у которой с этим предметом не гладко. Учительница мне говорит: «Не знаю, что и делать с Вашей дочкой! Я ей уже и одну двойку поставила, и вторую – а она всё равно ничего не хочет делать и понимать!»

«Так она потому и не хочет ничего, - пришлось объяснить, - что Вы ей и одну двойку поставили, и вторую. А она человек такой, если не получается – бросает, неинтересно ей становится. Давайте я с ней позанимаюсь на неделе, а Вы ей оценки получше поставите». На том и договорились. И через пару недель смотрю – в дневнике четверки, а предмет перестал быть ненавидимым, и оказался интересным.

 

Разговоры по-взрослому

Многие мои взрослые клиенты сетуют, что их в детстве как будто не замечали, не говорили с ними по душам, не выслушивали их историй про школу, про треволнения, про пустяки. И эти люди пронесли сквозь годы ощущение, что то, что с ними происходит, неважно. Мне самому повезло, почему-то мои родители начали считаться с моим мнением и разговаривать на разные темы очень рано, чем меня до сих пор удивляют.

Как-то ко мне пришла семья с мальчиком-первоклашкой, который плохо учился, не хотел в школу. Поговорив с ним немного, я обнаружил, что мальчик не составляет предложений длиннее трёх слов, а пересказать что-то или сочинить историю по картинке оказалось задачей невыполнимой. При этом интеллект был, очевидно, в порядке, проблема была в другом.  Мы стали выяснять, в чём дело. Расспросив, как в этой семье общаются (там были заботливые родители, и пришли они оба), выяснилось, что почти никак: все заняты в своих делах и гаджетах. «Но иногда, - добавил папа, - я с ним серьёзно разговариваю, объясняю, как надо делать, а как не надо, потом спрашиваю – понял?»

«И что же он?» - спрашиваю я в надежде на попытку диалога.

«Отвечает: понял. Я говорю – ну хорошо, иди тогда, играй».

Конечно, родители получили подробную инструкцию, как учить ребенка пересказывать, сочинять, рассказывать, как с ним разговаривать, побуждая развернутую речь. И я сам знаю, как утомительно слушать бесконечные россказни болтливых детей об их буднях. Но как важно ребенку чувствовать себя услышанным. А планку и уровень диалога мы, взрослые, можем поднимать сами, помогая обобщать, делать выводы и даже философствовать и осмыслять реальность.

 

Расскажи мне про школу

Кажется, есть два способа думать и говорить о школе: как об испытании, неотвратимом зле и насилии; и как о море возможностей, источнике интеллектуальных и социальных ресурсов. Правда есть в обоих взглядах, и каждый может рассказать о своих школьных годах и так, и сяк. Но тем, кто эту историю только пишет, можно помочь сделать её более оптимистичной и поддерживающей – и это в наших с вами силах. Вот, что для этого можно сделать:

  1. В конфликте ребенка со школой постарайтесь не занимать ничью сторону. Как только родители начинают защищать ребенка от школы или нападать вместе со школой на и без того растерянное и напуганное чадо – пиши пропало.

  2. Но именно родители лучшие эксперты в том, какие приёмы и подходы действуют с их детьми, именно они могут подсказать педагогам методику и поддержать ребенка. Шансов на успех больше, если у родителей, детей и школы общие цели и они поддерживают друг друга в их достижении.

  3. Помогайте находить коллективы, сообщества, тусовки, в которых вашему ребенку будет комфортно и интересно, где у него завяжутся дружеские отношения.

  4. Помните, что оценки, уроки, контрольные – дело ребенка, а не ваше. Пока родители делают что-то за или вместе с ребенком, он не учится быть самостоятельным. Да, он может получить двойку. Но его двойка – шаг к пятерке, а ваша пятёрка за его домашнее задание – шаг к его двойкам в будущем.

  5. Выносить, когда родное дитятко чего-то не понимает очень сложно. Если у вас не хватает терпения, это нормально, так бывает со многими. Не стоит мучить себя и его, найдите того, у кого терпения хватит.

  6. А свои силы лучше сконцентрируйте на общении с ребенком, фантазировании и философствовании. Рассказывайте о себе и своих школьных годах, сравнивайте, удивляйтесь. Открытые отношения – лучший способ не проглядеть чего-то действительно тревожного, что может происходить с ребенком.

  7. И помните, что раз уж вы это всё читаете, то вы очень хороший родитель. А дети и школа всё равно найдут, какие претензии нам предъявить.

 

Виталий Сонькин, психолог, гештальт-терапевт

Текст опубликован в журнале "Домашний очаг" в ноябре 2016года

Распространение возможно с ссылкой на автора

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload

Please reload

© 2016 by vitvalson

  • Grey Twitter Icon